Возможно, вам знакомо что-то из этого:
А может быть, внутри есть желание что-то менять — и прежняя работа уже не радует, и на что-то новое пока не перейти. Да и непонятно — куда переходить-то?
- Вы уже присмотрели, чем хотелось бы заниматься, и даже выбрали обучение — или уже учитесь какое-то время.
- Бывает, чувствуете растерянность, опасения, неуверенность, даже злость — и много переживаний на тему, получится ли, стоит ли что-то менять.
- Мало кто поддерживает из близких, хотя вы рассчитывали на их понимание. А возможно, многие просто отвернулись — и будто не на кого полагаться.
- Вы сравниваете себя с другими, кто движется быстрее и увереннее. Хочется, чтобы у вас было так же.
- Непонятно, что лучше — сделать резкий шаг вперед или еще подождать (уволиться сейчас или попозже, как почувствовать и поймать этот момент?), как пройти точку невозврата?
А может быть, внутри есть желание что-то менять — и прежняя работа уже не радует, и на что-то новое пока не перейти. Да и непонятно — куда переходить-то?
Почему стоит обратиться ко мне?
Работа с психологом помогает пройти этот этап легче:
Ваше прошлое — это громадный ресурс, который вы можете применять.
- Вы можете увидеть, что у вас уже есть — ваш опыт, ваши знания, отношения с людьми.
- Мы разбираемся, как вы привыкли действовать, как соглашаться на что-то, как обучаться — и вам становится понятно, как это применять в новой деятельности, на чем выстраивать новое.
Ваше прошлое — это громадный ресурс, который вы можете применять.
- Рядом со мной вы постепенно находите свою устойчивость, начинаете больше доверять себе и видеть, что с вами всё в порядке — на глубоком внутреннем уровне.
- Вы учитесь принимать неопределенность — и для начала можете увидеть, что вы уже её выдерживаете и как-то справляетесь. И это понимание тоже работает на вашу устойчивость.
- Становится понятнее, как начать новое, как продолжить, как закончить ближайшие важные дела.
Мои клиенты начинают делать то, что раньше откладывали или считали невозможным
- Те, кто не решался говорить о себе, начинают вести блог и писать посты. Те, кто годами учился, наконец начинают брать клиентов, идти в практику, пробовать себя в волонтерских проектах, школах, центрах.
- Меняются рабочие и деловые отношения. Клиенты начинают спокойно обсуждать свои интересы и договариваться — там, где раньше это казалось нереальным.
- Происходят заметные изменения в близких отношениях. Когда вы меняетесь внутри, вы можете спокойнее говорить и быть услышанными, отношения становятся теплее.
Также работаю с тяжелыми состояниями и утратами. Люди, проживающие горе, проходят через его этапы, постепенно возвращаются к работе, к отношениям, учатся жить по-новому.
Принимаю онлайн и очно в Санкт-Петербурге
Ко мне можно прийти как на отдельные консультации так и в терапию.
Консультация — 5 500 р. / час.
Регресс — 7 000 р. / 4 часа.
Веду обучение МАК — 1 день онлайн или лично — 8000 рублей.
Консультация — 5 500 р. / час.
Регресс — 7 000 р. / 4 часа.
Веду обучение МАК — 1 день онлайн или лично — 8000 рублей.
Расстановка 8000 р., расписание выкладываю в канале «Евгения Зор. Психолог». @evgeniyaZor
Также в канале иногда выкладываю приглашение на короткие бесплатные консультации онлайн.
Есть 8-ми недельная программа «Самоценность" — 35 000 рублей.
Что я люблю в психологии?
Есть люди которые любят психологию, есть люди которые любят людей. Я из вторых. Бесконечно верю в людей, бога и себя. Считаю что экспертом по клиенту является клиент, моя задача неявное знание сделать явным. Важно понимать что мы делаем вместе с клиентом, какую работу, куда идем — тогда не важно что делать, хоть сосиски вместе варить.
Я замужем, 20 лет, воспитываем вместе сына, дочь, собаку, пытаемся и кота, но он сам по себе воспитанный.
Моё знакомство с психологией началось рано. Мне было лет семнадцать, когда мама показала мне статью в газете и сказала, что скоро будет популярная профессия — психолог. Конечно, в семнадцать лет маму не очень хочется слушать, поэтому я пошла учиться на экономиста. Я дошла до позиции финансового директора и до сих пор уважаю и люблю эту профессию.
В психологию я пришла, когда родился сын. До этого момента мне казалось, что я точно знаю, как воспитывать детей. Как только он появился, стало ясно, что я знаю гораздо меньше, чем думала. Я пришла в личную терапию. Первый опыт был непростым и привёл к зависимым отношениям с психологом, у которого не было профильного образования. Но именно этот опыт и привёл меня в профессию.
Есть люди которые любят психологию, есть люди которые любят людей. Я из вторых. Бесконечно верю в людей, бога и себя. Считаю что экспертом по клиенту является клиент, моя задача неявное знание сделать явным. Важно понимать что мы делаем вместе с клиентом, какую работу, куда идем — тогда не важно что делать, хоть сосиски вместе варить.
Я замужем, 20 лет, воспитываем вместе сына, дочь, собаку, пытаемся и кота, но он сам по себе воспитанный.
Моё знакомство с психологией началось рано. Мне было лет семнадцать, когда мама показала мне статью в газете и сказала, что скоро будет популярная профессия — психолог. Конечно, в семнадцать лет маму не очень хочется слушать, поэтому я пошла учиться на экономиста. Я дошла до позиции финансового директора и до сих пор уважаю и люблю эту профессию.
В психологию я пришла, когда родился сын. До этого момента мне казалось, что я точно знаю, как воспитывать детей. Как только он появился, стало ясно, что я знаю гораздо меньше, чем думала. Я пришла в личную терапию. Первый опыт был непростым и привёл к зависимым отношениям с психологом, у которого не было профильного образования. Но именно этот опыт и привёл меня в профессию.
Обучилась трансформационным играм и МАК, получила высшее психологическое образование, потом была кризисная психология, эмоционально-образная терапия.
В 2020 году, во время ковида, я пошла работать волонтёром в проект «МыРядом» на линию потерь. Проработала там год, после чего почувствовала сильное выгорание и ушла. Затем была «вселенская терапия», обучение регрессу, новый этап и новое переосмысление.
Я пришла к пониманию, что не существует одного метода, который работает всегда. В нашей работе всё является прикосновением. Именно контакт, живая встреча и безопасность дают человеку возможность достать что-то важное из самых глубоких уголков. Клиенту не нужно, чтобы ему что-то «давали». Ему нужно соприкоснуться и почувствовать, что здесь безопасно.
Дальше было двухгодичное обучение расстановкам, потому что мне стало важно видеть не только внутренний мир клиента, но и его систему снаружи. Я работала в реабилитационном центре с участниками СВО, прошла обучение по ПТСР и психологическим аспектам работы с телом. Сейчас я обучаюсь травматерапии на длительной двухгодичной программе.
Я изучала клиническое интервью, начало и завершение терапии, регулярно освежаю эти знания. Личная терапия для меня — это психогигиена. Супервизия — важная опора в профессиональной устойчивости, особенно когда я начинаю что-то новое. А новое я начинаю часто.
В 2020 году, во время ковида, я пошла работать волонтёром в проект «МыРядом» на линию потерь. Проработала там год, после чего почувствовала сильное выгорание и ушла. Затем была «вселенская терапия», обучение регрессу, новый этап и новое переосмысление.
Я пришла к пониманию, что не существует одного метода, который работает всегда. В нашей работе всё является прикосновением. Именно контакт, живая встреча и безопасность дают человеку возможность достать что-то важное из самых глубоких уголков. Клиенту не нужно, чтобы ему что-то «давали». Ему нужно соприкоснуться и почувствовать, что здесь безопасно.
Дальше было двухгодичное обучение расстановкам, потому что мне стало важно видеть не только внутренний мир клиента, но и его систему снаружи. Я работала в реабилитационном центре с участниками СВО, прошла обучение по ПТСР и психологическим аспектам работы с телом. Сейчас я обучаюсь травматерапии на длительной двухгодичной программе.
Я изучала клиническое интервью, начало и завершение терапии, регулярно освежаю эти знания. Личная терапия для меня — это психогигиена. Супервизия — важная опора в профессиональной устойчивости, особенно когда я начинаю что-то новое. А новое я начинаю часто.
Как и с чем я работаю?
Я выбираю регресс, когда важно показать клиенту взаимосвязи и дать возможность выстроить их самостоятельно.
Я очень люблю работу с травмой. Она небыстрая, но очень красивая. Мне нравится наблюдать, как травма словно «рассасывается», и у человека начинается посттравматический рост. Это всегда завораживает.
Я люблю моменты, когда клиент говорит: «Мы ничего не делаем, в терапии ничего не происходит». А потом оказывается, что в жизни уже многое изменилось. Для меня это признак хорошо сделанной работы.
Я выбираю расстановки, индивидуальные или групповые, чтобы человек мог увидеть своё внутреннее пространство снаружи и вернуть себе управление этим пространством.
Я выбираю регресс, когда важно показать клиенту взаимосвязи и дать возможность выстроить их самостоятельно.
Я очень люблю работу с травмой. Она небыстрая, но очень красивая. Мне нравится наблюдать, как травма словно «рассасывается», и у человека начинается посттравматический рост. Это всегда завораживает.
Я люблю моменты, когда клиент говорит: «Мы ничего не делаем, в терапии ничего не происходит». А потом оказывается, что в жизни уже многое изменилось. Для меня это признак хорошо сделанной работы.
Я выбираю расстановки, индивидуальные или групповые, чтобы человек мог увидеть своё внутреннее пространство снаружи и вернуть себе управление этим пространством.
Про формат и границы
Я не беру отзывы. Хорошие слова мне говорят и пишут лично. Есть известные клиенты, но всё, что происходит в терапии, остаётся конфиденциальным.
Ко мне можно прийти как на разовую консультацию, так и в длительную терапию. Я не знаю, что именно отличает меня от коллег.
Думаю, клиенты выбирают терапевта не по отличиям, а по отклику. Если есть контакт, безопасность, доверие и формируется терапевтический альянс — мы работаем.
Ко мне можно прийти как на разовую консультацию, так и в длительную терапию. Я не знаю, что именно отличает меня от коллег.
Думаю, клиенты выбирают терапевта не по отличиям, а по отклику. Если есть контакт, безопасность, доверие и формируется терапевтический альянс — мы работаем.
Помогаю для ваших сил и способностей найти точку приложения, дабы избыток их не кис и не превращался в апатию
Есть особые клиенты. Я работаю в реабилитации, с участниками СВО, которые потеряли руки, ноги. Также консультирую членов их семей.
Я не беру в работу детей. Это мое ограничение, я к ним лояльна. Работаю изредка с подростками, но предпочитаю отправлять к другим специалистам.
На консультации я не даю советов (ну это основное). Не подтверждаю диагнозы, которые клиент взял из интернета. Не обсуждаю работу других психологов. Когда являюсь вишенкой на торте (ой, мы пять лет работали, а вы за одну сессию) — нет, не соглашаюсь. Именно потому что вы пять лет работали, сейчас мы это сделали за одну сессию. Не обсуждаю методы и слова других терапевтов, говорю, что не зная контекста, не могу комментировать.
Я не беру в работу детей. Это мое ограничение, я к ним лояльна. Работаю изредка с подростками, но предпочитаю отправлять к другим специалистам.
На консультации я не даю советов (ну это основное). Не подтверждаю диагнозы, которые клиент взял из интернета. Не обсуждаю работу других психологов. Когда являюсь вишенкой на торте (ой, мы пять лет работали, а вы за одну сессию) — нет, не соглашаюсь. Именно потому что вы пять лет работали, сейчас мы это сделали за одну сессию. Не обсуждаю методы и слова других терапевтов, говорю, что не зная контекста, не могу комментировать.
Контакты